Город моей школьной молодости расположен на берегу Азовского моря. Городок сравнительно маленький. Кругом степь. До самого моря рукой подать. Но когда днем выходишь на улицу и идешь эти двести метров, глотая сухую пыль и раскаленный воздух, эта дорога кажется проложенной прямо в пекле. Но мы привыкли.
Наш класс нельзя было назвать интеллигентным – это сейчас полно лицеев. Насколько я знаю, до тридцати лет дожили далеко не все. Кто-то спился и угодил под поезд, кого-то зарезали в пьяной драке, кто-то сел. Но годы юности я вспоминаю с теплотой, несмотря на нищету, выбитые зубы и самосадовский ганджубас.

Он перешел к нам классе в шестом. Точно уже не помню. До этого мы думали, что «Хачик» это обобщенное название всех кавказцев. Оказалось это армянское имя. На Кавказе начинались беспорядки, и их семья перебралась сюда. Отец его, инженер по образованию (как ни странно), начал заниматься каким-то мелким бизнесом. Потом понемногу освоился и даже вроде разбогател. Многие завидовали и злились.
Это потом мы называли нашего нового одноклассника просто – Хачик. Он естественно не обижался. Да никто и не говорил это с обидным подтекстом. Был он человеком молчаливым и даже замкнутым. Но другом надежным и гостеприимным. Домой к нему мы ходили запросто и подолгу тусили во дворе их нового дома, и родители его всегда были нам рады. Но это все потом. А поначалу его конечно не восприняли. Димон – неформальный лидер нашего класса, школьный забияка, борец и сын капитана милиции, вместе с несколькими своими ближайшими друзьями подошел к нему на переменке и сказал что-то обидно-издевательское. За что как-то неожиданно и сразу получил в глаз. Тогда Хачика били долго. Когда упал, били ногами. Все вместе. Он только рычал как зверь.  Два дня о нем не было ничего слышно – в школе он не появлялся.

Потом произошло следующее. В нашем городе не так много высотных домов. В основном частный сектор. Димон со своей компанией обычно возвращались из школы все вместе. Сначала один заходил к себе, потом по дороге следующий и так далее. При чем дом Димки был последним в этом ряду. И вот когда он распрощался с последним из своих корешей, а до его двора оставалось каких-то пятьдесят сто метров, из-за забора неожиданно вышел Хачик и, не говоря ни слова, набросился на Димона с кулаками. На следующий день в школе не было ни того, ни другого. В тот же день ситуация повторилась, но на это раз с Русиком, который, соответственно, стал последним в списке идущих домой. Правда тут коса нашла на камень. Отец Рустика, Вадим Семенович или просто Семеныч, человек вообще м то хороший, хотя пьющий, увидел из окна дома, как его сына избивает какой-то черноволосый ублюдок. Он разнял пацанов, заломил Хачику руку, другой взял за ухо и повел к его отцу.

Отец Хачика как раз был дома. Семеныч начал было скандалить и жаловаться на хулигана. Но тот не стал слушать. Он увидел, что его сына кто-то обижает, и сильно двинул Семеныча, чем под руку подвернулось, а именно поленом. Потом они вместе пили армянский коньяк. А соседи слышали как отец бил Хачика за то, что тот позволил чужому человеку так с собой обращаться. Вообще м Хачик так или иначе был принят в наш коллектив молодых волчат, а с Димоном они даже стали друзья не разлей вода.

Директором в нашей школе был Степан Владимирович. И, по совместительству, преподаватель истории. Худой, высокий в больших очках линзах, но отнюдь не добродушный. Неожиданно сильный и жилистый для своего телосложения. Это потом я увидел фотографию Чекатило и подумал, что они братья. На редкость гнусный тип. Самые страшные уроки были не математика и русский язык, а именно история, и именно потому, что вел ее Степан Владимирович.

Повторюсь – мерзкий тип. Он издевался над всеми. Девчонки плакали. Пацаны просто краснели и клялись, что изобьют его в темной подворотне, но дальше слов дело не шло. Он унижал всех и никто не мог ему возразить. Быть вызванным на его уроке означало, что тебя смешают с дерьмом. Фигурально конечно, но от этого не менее обидно.
Однажды он вызвал Хачика. Вернее даже не вызвал а подошел к его парте и решил поспрашивать.
- Скажи-ка нам, дорогой азиатский друг Хачик, а в каком году турки взяли Константинополь?
- Не знаю, – честно сказал Хачик.
- А-а-а-а не знаешь! – обрадовался историк. – А ты знаешь, мой чернявый дружок, что волосы у тебя темные потому, что когда турки захватили Византийскую империю, они выебали твоих далеких бабушек и потому у таких ублюдков как ты черные волосы?
Хачик молчал.
- Не знаешь? Скажи, откуда ты такой к нам приехал, а?
Хачик молчал.
- Что ты язык проглотил? – продолжал Степан Владимирович с наслаждением. – А-а-а я ,кажется, понял – ты наверно и по-русски то толком не говоришь?
Хачик все так же молчал.
- Ну, молчи, молчи. Наверно твои гордые предки тоже так молчали, когда турки сношались с их женами. Молчи, молчи.
А Хачик и молчал. Историк снял очки и близоруко щурясь, начал протирать их линзы грязным платком. На лице его была самодовольная улыбочка садиста. В этот момент Хачик, не говоря ни слова, взял шариковую ручку со своего стола и едва дотянувшись, воткнул ее историку в правый глаз. Буквально в прыжке.

Потом было много шума. Скорая, милиция, школьные собрания. Отец забрал Хачика из нашей школы. Я не знаю, как там были решены проблемы с милицией. По слухам даже Димкин папа помог. Но насколько я знаю, Хачика отмазали. А потом он с семьей уехал в другой город. Больше мы о нем не слышали.