В нашем магазе паявились . Плакаты бальшие, 40 на 60 см. Даставляются в тубусах, так что ни памнутся, ни ссать. Каллекция плакатов будит папалнятся.
Падонке! Па Вашим мнагачисленным просьбам вазабнавляются прадажи . Налетаим. И помним что через месяц с небольшим выйдет Альманах № 3.
Новые поступления в нашем . Разбираем пока есть.
Осень наступила. И паэтаму нагрянула ниибическая распродажа.
В нашем магазе на Садовой все футбы аж по 300р. Налетай, хули.
Напаминаем адрес: Питер, Садовая, 28 (сразу справа от клуба Revolution), работаем с 11 до 21, без выходных. тел. 958-06-81
Штаны у падонка висеть не должны, а должны прочно держаться с помощью пиздатого ремня с невъебенной бляхой. Вот что-то типа
В яМайке всегда в продаже книжки издательства Udaff.Cоm: Кирза, Альманах, Дундук, и проч. а также плюшевые Медведы пиздатого качества, Креведки, ремни.
Сегодня дождь за окнами, гроза,
и дом мой заперт пленником в тумане.
Пишу при свечке, сидя на диване.
В углу сурово смотрят образа.
Год за два, друг мой,нынче я живу:
здесь много дел, но радости в них мало,
и жизнь меня порядком потрепала,
как ветер пожелтевшую листву...
А ты всё так же свято веришь в Музу?
Я знаю, это тяжкая обуза,
такому поклоняться божеству.
Увы, мой друг, я сильно постарел.
Здесь годы сумасшедшей вереницей
проносятся (виват тебе, столица!)
среди мелькающих в заботах тел.
Давно хотел чуть-чуть прийти в себя,
и случай вот, забросил в захолустье.
Всё чаще, знаешь, вспоминаю с грустью
и нас, и время прошлое, ребят,
что нам с тобою больше не напишут...
Ну как живёшь? Мелькаешь на афишах?
Успешная карьера, говорят?
Судьба, как видно, милостива к нам,
раз мы с тобой ещё на этом свете.
Я думаю об этом по утрам.
Сегодня что-то очень сильный ветер,
и гром такой, что дребезжит окно.
Ты помнишь N? Его уж нету с нами.
Как видно - стало скучно с мудаками.
Такое, брат мой, в общем-то "кино".
Пиши мне чаще, кто мы в этой пьесе,
кому нужны? Но слава Богу вместе,
да ливень этот с нами заодно.
Сижу в углу я на диване блять
брюзжу
Про то что кто то где то помер с друзьями
попизжу
По телевизору ебальник Маслякова
тоскливо смотрит на меня
мигнет, погаснет керосинка
и минут все невзгоды дня.
На стенке - вождь, за окнами, гроза,
Страна в коммунистической нирване.
На старом покосившемся диване диване.
С убитых снятые кресты и образа.
Уже-ли это было наяву?
Подобного история не знала..
С монаршего, сорвавши пьедестала,
Как ветер пожелтевшую листву,
Невинных государевых детей,
Картавый вождь, калмык-полуеврей
Убил, в угоду псевдо-божеству..
Обрек нас этот царственный расстрел,
На годы сумасшедшей вереницы,
И той Руси, увы не возродиться,
Из сотен миллионов падших тел.
Их Родина извергла из себя,
В Парижа и Стамбула захолустье.
Их внуки реже ,вспоминают с грустью,
Из прошлого одну икру любя..
Об этом позже многие напишут,
Заполнив покаянья спешно нишу,
Проделав экзгумации обряд,
Свезут в их растоптавший Петроград..
Судьба, с тех пор лишь задницею к нам,
И часто просыпаясь на рассвете.
Смотрю в окно на златоглавый храм..
За что лежат там маленькие дети ?
Им вечным ангелочкам все равно
Что стало с революцией и нами.
С кровавыми живущими руками,
Хотящими прощения давно..
Сегодня - был.. а , впрочем, как вчера.
И дом мой - лишь дыра на карте мира.
Всю жизнь "не сотворял себе кумира",
Хоть был соблазн.. бил ливнем из ведра.
Но всё же где-то как-то жив пока,
Назвав всё то, что есть любимым словом..
Из-за плеча мне спутником суровым,
С укором, Ангел учит.. дурака.
А я всё верю, что настанет Время,
И ненароком брошенное семя
Чудесным садом расцветёт. Слегка.
В мечтаньях жить. Ненужного удел.
Ловить момент подареной синицей.
Желая журавля заветной птицей.
Куда-то рваться в изгороди тел.
Остановиться? Но стою давно.
И шаг отмерен в робость эталона.
Не смог поймать, что сыпали с балкона,
Не мне. Не им, которым всё равно.
Где есть и спать. И было бы веселье.
Которому сопутствует похмелье,
Что в ярком свете душно и темно.
Судьба - тому, кто верен ей всегда.
Кто с ней "на ты", в разлуке и печали.
Кого винить, что снова не додали?!
И не тебе счастливая звезда..
Я помню всех. На жёлтых фотоснимках
Гляжусь в себя. И в прошлое опять..
Как скучно в каждом душу оставлять,
Не заслужив прощенья на поминках.
Вернусь в себя, теперь уж насовсем.
Без доказательств нужных теорем
Не застревая в красочных картинках..
Нынче холодно, и в доме плохо топят,
Только водкой и спасаешься, однако.
Я не знаю, Костя, как у вас в Европе,
А у нас в Европе мерзнешь как собака.
Приезжай, накатим спирту без закуски.
И почувствуем себя богаче Креза -
Если выпало евреям пить по-русски,
То плевать уже, крещен или обрезан.
Я сижу за монитором. Теплый свитер,
Уподобившись клопам, кусает шею,
В голове кишат мечты про аквавиту -
Лишь подумаю, и сразу хорошеет.
За окном в снегу империи обломки,
Пес бродячий их клеймит мочою желтой,
Знаешь, Костя, раз сидим на самой кромке,
То уж лучше бы в штанах, чем голой жопой.
И приличней, и не так страдает анус,
И соседи-гады сплетничать устали.
Никуда я не поеду. Здесь останусь -
Мир и так уже до дырок истоптали.
Близко к вьюге - далеко от Кали-юги.
Как сказал мне старый хрен у ресторана:
"Все жиды и губернаторы - ворюги!"
Взгляд, конечно очень варварский и странный.
Был в борделе. Думал, со смеху не встанет.
Дом терпимости эпохи Интернета.
Тот к гетере, этот к гейше иль к путане...
Заказал простую блядь - сказали, нету.
Поживем еще. А там и врезать дуба
Будет, в сущности, не жалко. Может статься,
Жизнь отвалит неожиданно и грубо -
Все приятнее, чем гнить вонючим старцем.
Сядем где-то между Стиксом и Коцитом,
На газетке сало, хлеб, бутылка водки,
И помянем тех, кто живы: мол, не ссы там!
Все здесь будем. Обживемся, вышлем фотки.
Холод стекла заплетает кружевами.
В щели дует. Как всегда, забыл заклеить.
В старом скверике февраль переживает
И, ссутулившись, метется вдоль аллеи.
Календарь китайский с рыбками. Сардины
Или шпроты - жрать охота, вот и грежу.
Подоконник белый. Белые гардины.
В кресле - я. Еще бываю злой, но реже.
не умничай.. знаешь такие маленькие иконки на шее носили ( и щас носят) ? рожы на ник можно "образами" назвать ?
написано без претензий на историческую достоверновть..
и вообще я уже устал тебе хуйню всякую печатать ...
иди... с Богом
