- А интересная у вас теория, Венедикт Адреич, продолжайте, я весь во внимании, - старик придвинулся поближе к собеседнику, заслонив спиной огонь камина, чтобы его отсвет не падал на лицо его гостю.
- Вот-вот, я знал, что вам понравится, - гость начал забивать табак в трубку, - так вот, если опираться от моей идеи и предположить, что ад существует, и на данный момент мы находимся в нем, это может многое объяснить!
- Что, например? Я не совсем вас понимаю.
- Сейчас попробую вам растолковать. Понимаете, Андрей Степанович, какая тут интересная штука получается, - Венедикт Андреевич сделал затяжку, - мы же чувствуем боль, мы страдаем и морально и физически. То есть, вот они, котлы-то эти! Вот они, черти, причиняющие нам страдания!
- И все же, этот аспект я не совсем понимаю. В библии же сказано, что в аду мучения эти вечны, а тут, на земле, я считаю, что нам дают просто, как бы это выразиться, попробовать, что ли, что это такое. Что бы понять, что нас может ожидать за наши грехи.
- Вот это, как раз, прием массового искоренения понимания мира. Видите ли, как предполагаю я, раньше, люди превосходно знали, где они находятся. И когда их муки доходили до предела, они просто заканчивали свою жизнь. Элементарно совершали самоубийство. А зачем мучатся, когда можно сыграть в рулетку, а вдруг тебе перепадет менее тяжелая участь, логично?
- Логично, только не устаивается в общепринятых рамках.
- А если предположить, что этих рамок нет! Ну, хорошо, просто представим, что их не было тогда, так проще?
- Опять же, предположить-то я готов, только снова с вами не соглашусь, уважаемый. Религия была всегда, и люди всегда боялись смерти. Даже, если я соглашусь с вашей теорией об этой самой рулетке, все равно не идет состыковка. Неужели вы думаете, что человек, только из-за трудного периода в жизни, может так просто распрощаться со всем тем, что он нажил за годы жизни? – Андрей Степанович нервно одернул воротник рубашки и поправил очки.
- А как в наши дни люди со всем прощаются? Под влиянием определенных факторов, человеку становится на все наплевать. Просто появляется цель – облегчить страдания любой ценой. Любой ценой, понимаете? Ну не мне вам рассказывать! Бесспорно, религия была всегда, но понимание происходящего после смерти, постепенно изменялось. Оно даже не заимствовалось из других религий. Эти религии ни очень-то и похожи были, но смысл! Смысл, Андрей Степанович, вот ключ! Люди хотели обезопасить будущие поколения от суицида. Уговоры не помогали, пришлось запугать! Я вам сейчас схемку одну начерчу, - Венедикт Андреевич достал из своего дипломата листок бумаги и ручку. Положил лист на журнальный стол, за которым сидели оба собеседника, и быстро стал что-то чертить. Закончив, он передал лист Андрею Степановичу.
- Так, и что это такое?... Ага… Так-так-так… червь… ага… остается… так… ага… Очень наглядно и неплохо, вы не против, если я оставлю эту схемку себе?
- Конечно,  оставляйте! Только можно мне ее еще на минутку? – Венедикт Андреевич хитро улыбнулся.
- Да, возьмите. Хотите внести корректировку? – Андрей Степанович передал листок. Гость быстрым росчерком что-то написал и вернул схему своему новому владельцу.
- Что это? Автограф?
- Да, вдруг это что-то грандиозное, нужно же мне свой след на этом оставить, а то потом и не докажешь ничего, - Венедикт Андреевич усмехнулся.
- Так что дальше с вашей теорией?
- Ну да, теория. Обратите внимание, что первый прототип ада выглядел, как не покидание души мертвого тела. Но человек, видимо, наоборот, посчитал это вечным покоем, поэтому пришлось переделать этот ад в ад вечного бестелесного скитания по планете. Но опять-таки, некоторые, по видимому, увидели в этом свои преимущества. Далее у нас идет реинкорнация в низшее существо, ну и так далее, заканчивая всю цепь уже общепринятым адом. Так вот, как я уже и упомянул, этот ад есть просто границы, которые держат человека в реальном аду и не позволяют мыслям о самоубийстве взять верх. Вечные мучения, говорите? А люди, лежащие в больницах по нескольку лет с постоянными дикими болями во всем теле, это не вечная мука? Это радости жизни?
- Но, говорят, что после смерти, вся жизнь кажется одним мигом…
- Но мы-то, как раз и живем этот миг, а что после смерти – не доказано.
- Ну, что касается вашей теории об аде, мне все предельно ясно, а что же рай?
- А рай – это вечный покой. В то время, как ад, это наши постоянные реинкорнации. – Венедикт Андреевич снял очки и потер глаза.
- А что же бог?
- Ну, я считаю, что, определенно, некое высшее существо есть, а как его называть – это уже ваше дело.
- То есть, вы сейчас отреклись от бога, так?
- Нет, вы меня не правильно поняли…
- Ну как же, - Андрей Степанович перебил собеседника, - а у меня тут вот и документ имеется, - он достал из кармана схему, начерченную Венедиктом Андреевичем несколькими минутами ранее, - и подпись ваша стоит. Все чин по чину.
- Я вас что-то не понимаю.
- Не понимаете меня? Тогда почитайте себя, - он протянул схему гостю. Автор схемы одел очки и быстро забегал глазами по листку
- Так, я… отрекаюсь… передаю свою душу… так… подпись… Это немыслимо! Что за фокусы! – Венедикт Андреевич попытался разорвать договор, но листок вспыхнул в его руках и в тот же миг, его уже держал Андрей Степанович.
- И все-таки, интересная у вас теория была, - зверь подошел к камину, сделал прыжок в пламя и растворился в нем.
- Да, действительно, неплохая… - Венедикт Андреевич начал забивать табак в трубку. Огонь в камине медленно угасал.