Шел 98-й год. Тот самый год, когда  я, окончиф второй курс универа, решил летом потрудиться на благо своей не особо удовлетворенной с финансовой токи зрения личности и обзавестись наконец компом. Тогда еще в моих светлых и по-юношески максималистских мыслях не было и намека на то, что все мои грандиозные планы саккумулируются в одно единственное слово ДЕФОЛТБЛЯ и всех заработанных денег мне хватит на шапку из меха непонятного зверя, да пару штиблет. Поехал я в небольшой сибирский городок, где родственник предложил мне за короткий срок избавить отдельно взятый регион нашей необъятной от плохих дорог и устроил меня дорожным рабочим 3-го разряда. Но и тут моей мечте не удалось сбыться. Попал я в распиздяйскую бригаду, основной задачей которой было заниматься всем, что не связано со строительством хайвэев.

Огорчаться долго я не стал, потому как типажи вокруг создавали неповторимую атмосфэру драйва и всячески пытались скрасить нашу жизнь бесконечными отжигами и самогоном. Был среди них один перец по имени Федя. Федя, бывший работник этой конторы, жил через дорогу от нашей базы, поэтому очень часто заруливал к нам отмочить очередной перл или просто поговорить за жизнь.

У Феди было много особенностей. Во-первых у него на руках имелась справка из психдиспансера. Не сказать, что он представлял собой социальную опасность, но взгляд его порой заставлял задуматься о слабой защищенности тонкой организации человеческого мозга. Считать Федя умел только до 10. И зачем он носил часы я до сих пор не понимаю, но что характерно шли они всегда точно.
Федя был хромым. На обе ноги. Полез как-то с топором чинить антенну и навернулся с крыши трехэтажного дома. Нет, топор пролетел мимо, но ноги Федя переломал неслабо. Врачи сказали, если бы упал на голову ничего серьезного бы не случилось. Однако случилось и ноги срослись неправильно.

А еще Федя очень любил смотреть на сварку. Долго и проникновенно. И каждый раз на следующий день он приходил и с упорным постоянством рассказывал, что его жена ночью ему в глаза песок насыпает, кончины его добивается, падлюка.  Его жена случай особый. Это была женщина необъятной харизмы. Каждое ее появление на территории базы характеризовалось молниеносной мимикрией всех жизнеспособных организмов под особенности ландшафта. А появлялась эта мигера также часто как и Федя, дабы внушить своему благоверному любофффф к домашнему очагу. Методы внушения видимо не очень нравились Феде и он вступал в конфронтацию.

Так протекали рабочие будни. И вот одним прекрасным утром нашей бригаде поручают сделать ремонт в том самом доме, где жил Федя. В том самом подъезде. За работу мы принялись усердно, правда усердие наше быстро сошло на нет. Объемы не внушали оптимизма. Да еще и Федя со своими советами реально напрягал. Спустя неделю титанических усилий, мы удовлетворенно стояли и курили, осматривая плоды собственного труда. Белые потолки, свежевыкрашенные стены. Красота. На утро решили сдавать работу боссу.

Утро начиналось как обычно. Только когда я вышел из автобуса меня сразу насторожил истошный крик нашего бригадира, дяди Яши. Он перемежался, да нет, он состоял из одного мата. Это был вой могучего и бесстрашного льва, которого только что в зарослях акации отимел слон. Прерывать своими глупыми вопросами столь проникновенную речь я не решился. Да и приближаться к дяде Яше ближе чем на 10 метров организм почему-то отказывался. Невдалеке сидел и курил зеленый от злости Виталик. В отличие от бригадира Виталик был немногословен. Он лишь предложил сходить в подъезд, где мы вчера торжественно закончили ремонт.

Я знал, что гавно случается, но чтобы в таком объеме. Сомнений не было. В подъезде была перестрелка. ЯЙЦАМИ! Но бля как в этой точке пространства мог наступить недокуриный апокалипсис? В яйцах было все, потолки, стены, перила, да вообще все.
- Федя, - без особых эмоций произнес Виталик.
Этот инвалид, как оказалось, накануне вечером выдвинул своей жене ноту протеста, что привело к началу боевых действий.  Судя по картине боя, недостатков в боеприпасах полевая артиллерия не испытывала. Оценить потери живой силы было невозможно, потому как ни Федю, ни его жену никто не видел.
…Три дня мы заново белили потолки и отмывали стены. Федя ушел в партизаны и по некоторым сведениям был замечен в районе своей дачи. А бригадира мы потеряли. Сначала он ушел в запой, а потом загорелся идеей «поймать пидораса и засунуть ему все эти яйца в сральник…и еще куда-нибудь».