В медленной цветомузыке заката двое косарей заканчивали свою работу. Старший, скинув рубаху, завалился прямо на  срезанную траву и, потянувшись несколько раз и заложив руки за голову, с явным удовольствием заговорил:

- Ты когда-нибудь замечал, что свежескошенное сено пахнет молоком. Нет, не синтетическим магазинным, разведенным из надоенного сто лет назад концентрата. Настоящим парным, только взятым. Из которого еще не выветрился запах пальцев молоденькой грудастой доярки и резковатый терпкий аромат хлева. Хорошо то как – лежать здесь на лугу под теплое, умытое ласковым дыханием ветра зарево медленно сползающего куда-то за маячащую на горизонте темную зелень леса солнца, вдыхать запахи лета, чувствовать, как, задевая по очереди волос за волосом, по руке деловито снует мелкая букашка, и играют теплой болью уставшие мышцы. Люблю я это время, очень люблю. На следующих выходных снова матери поеду помогать. Че пригорюнился?

- Ты не понимаешь! – с надрывным всхлипом проговорил младший -  ты не любил! Ты не знаешь, как это больно видеть ее смеющееся лицо рядом с ним. Представлять себе... – он присел на корточки, обхватил голову руками и застыл в неудобной позе, шумно втянув несколько раз через нос горько-соленую смесь пота, соплей и брызнувших слез.

- Тут ты не прав, братец – Старший выплюнул изо рта мелкую травинку и приподнялся на локте – Категорически неправ. Увлекся я по молодости одной брунеточкой с короткой стрижкой. Красивая была бабенка. Грудь большая, мясистая, упругая. В руку не помещалась – тут старший продемонстрировал в первую очередь себе здоровенную пятерню – и талия узенькая, как осинка молодая, и жопа нормальная, натурально, вишня спелая. А шустрая какая. Эх, были бабы. Не то, что нынешная мода на доски гладильные. Тьфу!

Старший снова откинулся на покос, вернув на место травинку, заложил руки за голову, и, слегка прищурившись, замолчал. 

- Ну а дальше, дальше то что было? – оторванный от своих горестей мерным рассказом, оборвавшимся в самом начале, нетерпеливо спросил младший, утерев то ли сопли, то ли слезы обшлагом рукава.

- Да не было ничего. Хуйня все это. Любовь к женщине. Любовь с женщиной. Любовь женщины. Болезнь. Типа триппера. Триппером кстати и лечится.