Дарагие фтыкатели, могу сразу догодатцо, што даже само название креоса может вызвать у многих из вас недоумение, возмущение, и, даже отвращение. Однако прошу вперед вреимени не возбухать, ни портить воздух и судить по прочтении.

Речь идет о том славном времени, когда сталица нашей мнагастрадальной матушки-Рассеи частенько называли Чикагой 20-х. То есть начало бурных 90-х, с охуевшими от безнаказанности властью и таким же охуевшим криминалитетом (90% которого и не являлось-то по-большому счету серьезным криминалитетом), да и вообще время было мутное и неспокойное.

Так вот, в те славные времена я был фтыкателем юр фака одного из столичных ВУЗов, имел непропорционально широкие плечи, хорошо поставленный удар обеих рук, носил «гады» , брил башку налысо и ваапще напоминал банального гопника. За это каждый постовой, патрульный и гаейц доебывались до меня до неприличия часто (то есть сразу как увидят). Не имея ни временной, ни постоянной прописки я был бы постоянным клиентом обезьянников, но спасал студенческий билет. Осознав, что видят перед собой потенциального коллегу (напрасно, бля) сатрудники чаще всего отпукали меня на все четыре (однажды даже опасную бритву не отобрали), хотя выражения алчности и желания переебнуть меня «демократизатором» читалось на их лицах очень отчетливо.

Ну и как водиться, какой же студент без пьянки???? Однажды погожим весенним деньком  мы с одногруппником и двумя веселыми одногрупницами решили гульнуть по-взростлому. В районе метро Новогиреево мы купили 3 бутылки вотки для мусчин и 2 бутылки ядовито-зеленой жидкости, маскирующейся под ликер «Киви» для дам. Меню закусок не поражало воображение  - батончик сникерса и пакет чипсов.  Наши дамы, употребив первуюполбутылки Киви, съебнули с тихими стонами в неизвестном направлении, мы же с приятелем, мужественно продолжили экспиримент. Буквально за 20 минут все вышеперчисленное было употреблено и вызвало в головах участвующих состояние тяжелой контузии…  Такое хуйовое састаяния я, пажалуй, испытывал потом только один раз в жизни – когда после выжратаво литра вискаря я изо всех сил пыхнул крепчайщего амстердамского ганджа… Впечатление было такое, что голова твоя стиснута железным обручем, взгляд твой фокусируется чрезвычайно трудно, вместо мозгов имеет место быть куча рыхлого дерьма, а ноги-руки движутся с охуенным трудом, тока на 1-й скорости и не туда, куда хочется… Ну и при етом тебе просто хуйово-прихуйово… Каким образом мы добрались до метрополитена я не помню, каким образом попали в поезд – не помню, как я очутился на Марксистской – не помню, но вдруг осознал себя сидящим на лавочке в самом углу станции. Друг пропал хуйевознаеткуда, толи ебанул на свежий воздух, толи отключился по дороге и уехал в светлое будусчее…

Следующей моей мыслью было осознание того, что я сейчас блевану… Собстнно не успел я додумать до конца эту мысль и тут же начал блевать, прям на станции, прям среди народа… К чести (а может к похуизму) нашего народа надо отметить, что моя натужная эскапада не вызвала практически никакой реакции у окружающих. Хорошенько проблевавшись, я окинул мутным  взором небольшое озерцо на полу станции и понял, что надо заметать следы. Хуле, сказано-сделано,  выписывая синусоиды, я перебрался на соседнюю скамейку и сделал вид, что не имею к зловонному озерцу никакого отношения. Успокоившись так, что где-то даже похорошело, я с чистой совестью погрузился в пьяный сон. Проснулся я от сильной боли в голове. Разлепив глаза, я обнаружил напротив себя форменные черные полуботинки и серые ментовские брюки. Не надо быть Шерлохом Холмсом, дорогой мой читатель, что бы понять, что разбудил меня милиционер, ебнув меня дубинкой по голове. 
Приняв сидячую позу, я всмотрелся в этот продукт своей эпохи.  Передо мной стоял  среднего роста, худощавый, одетый в милицейскую форму человек. Лицо этого индивидуума выражало усталость, спокойствие и  внимание.

- Ты наблевал? – спросил мент, махнув дубинкой в сторону соседней лавочки.

Посмотрев сначала  на начавшее подсыхать озерцо, а затем на свои гады, имеющие такой же окрас, я молча кивнул головой.

- Скока лет?

- Симнацать.

- Пакой хуй нажрался?

- С девшкой расстался (мой мозг начал выдавать связные мысли)

- Вставай. Пашли, Рамео хуев… - С неожиданной для такого худощавого тела силой мент подхватил меня под руку и потащил в сторону эскалатора.
Чесна гаваря я тихо впал в уныние. Впереди маячил разбор полетов, вымогание денег, оприходование пиздунками и прочие сомнительные ништяки… «Может въебать ему с разворота боковым со всей силы, да ноги сделать…» - мелькнула у меня мысль. Но силы были не те, меня по-прежнему мотало из стороны в сторону, а мент упорно тащил меня вверх по эскалатору. В фойе станции мент подвел меня к неприметной деревянной двери без таблички, открыл ее своим ключом и втолкнул меня внутрь. Включился свет и я оказался в небольшом помещении, полностью отделанном кафелем. В помещении стоял унитаз, раковина и две душевые кабинки. «Нихуйанипанимаю» подумалось мне и я оглянулся на мента.
Усмехнувшись с видом завзятого фокусника, мент достал из-под раковины стеклянную литровую банку, наполнил ее теплой водой из под крана и протянул мне.
- Пей, давай в темпе.
- Нихчу ни хуя.
- Тебе, сцуко нормальным языком говорят – пей давай!
Хуле делать, взял банку и начал потихоньку отпивать мутную теплую бурду….
- Слышь, сынок, давай в темпе, одним залпом, я тебе пока по-хорошему говорю, ща пиздану по кумполу и отправишься в отдел до разбора….  – по-прежнему спокойно сказал мне мент.
Давясь, я допил пойло и стал прислушиваться к ощущениям, они были крайне хуйовые. Внезапно перед моим носом появилась та же банка, наполненная заново.
-Давай, сынок, хуячь в темпе….
Засосав вторую дозу теплой мутоты с явным вкусом хлорки, я беспесды осознал что мой подвиг на скамейке будет прямсчас повторен. Махом повеселевший мент схватил меня за шиворот и  затолкнул в душевую кабинку. Меня согнуло пополам и я захуярил такую струю, что пожарный гидрант позавидует. Продолжалось это недолго, но активно. Мент выдернул меня из кабинки и развернул к зеркалу.
- Смотри, на человека стал похож –  почти радостно заметил он.
Из зеркала на меня смотрела моя рожа, радикально зеленого цвета.

Далее следовало посещение мед кабинета, в котором мне укололи какой-то хуйни, попутно внимательно осмотрев вены, мент посадил меня на поезд и эта история закончилась для меня вполне счастливо.

Ни денег, ни документов мент у меня не спросил. И получается так, что отнесся он ко мне чисто по-человечески, подобрал, помог и привел в божеское состояние.
С тех пор я более терпимо отношусь к этому сословию в серой форме с погонами, и время от времени вспоминаю худощавого мента с усталым и внимательным лицом, ни имени, ни фамилии которого я так и не узнал.