Делать нечего – станем любить.
Беззаветно, упрямо, уныло.
И умрем в один день, может быть,
от какой-либо лютой бациллы.
Восемь фикусов, пара драцен
на окне – рацион лотофага.
Я забыл бы и кто я, и с кем,
да мешают перо и бумага.
Кто умел дотянуться до звезд,   
без труда доползет до стакана,                                                                                 
добывая вечерний компост
в нужнике голубого экрана.
«Свет мой зеркальце, ящик в сто герц,
где же правды на свете сыскати?»
«Да пошел бы ты на хуй, мин херц» –
улыбнется Андреева Катя. 
Рассудив, что бывает хорош   
скучный секс от нескучного cтресса,                                                                     
ты в ночную работать идешь
укротительницей моих бесов.     
И, поюзанным  нимбом  звеня,                                           
словно бы медсестричка салагу,
как горчичником лечишь меня, 
липкой ложью, которая – благо.
Я рванул бы в побег хоть сейчас,                                     
но хранит пуще батьки-комбата 
синь твоих василисковых глаз   
парадиз наш в полсотни квадратов.
Снова утро нажмет на «репит»,     
чу – из кухни доносится что-то:
то ли змей-искуситель шипит,
то ли просто горят антрекоты.