Как всегда восьмое марта было оригинальнее чем в прошлом году. Хоть праздник и женский, но все мужики думаю нажрались гораздо больше чем бабы. Мы с Эдиком бухали и курили шишки у него дома, пока его жена гостила у тещи. Пелоток он приволок хуйивознаит откуда. Шишки они не курили, зато водку жрали больше чем я за все новогодние праздники. Тему ебли раскрывать не буду, ибо речь пойдет не об этом.

Вообщем просыпаюсь я в часа три ночи, от завывания какого-то существа. Сначала не понял, что это кошак. Вой такой хриплый и пронзительный, шо пиздетс голова моя похмельная начинает раскалываться. Встаю выхожу на балкон. Точно вой откуда-то не далеко. Ну думаю рас проснулся можно и шишек курнуть. Растолкал кое-как Эдика. Он сначала конечно нахуй долго посылал. Ну как я ему показал забитую папиросу. Вроде обрадовался. Вышли с ним на балкон, а кошак где-то все воет. И слышно что не далеко. Эдик чета пропиздев себе под нос, начал раскуривать папиросу.

Стоим так удовольствие растягиваем. Эдик говорит: - Не, так дело не пойдет надо кошака заткнуть. И начал пристально вглядываться в уличную темноту. В поисках нарушителя спокойствия. Я пошел к холодильнику за пивом. Докурили мы с ним папиросу. Я тут тоже начал глазами это ебанутое существо искать. А он все воет и воет, как буд-то его там стадо кроликов ебут. Ну Эдик мне и говорит: «Пайдем хули на улитцу, спасем типа беднае жывотнае ат верной гибили на марозе, а то хуй мы уснем седня». Хоть выходить и не хотелось, но заснуть под такое завывание, точна не получиться.

Выйдя из подъезда мы начали ориентироваться на звук, хриплый вой уже превратился в отвратительный скрежет. Пройдя не много дальше объект источника звука был найден. На высоком дереве сидела эта облезлая любительница килек. При виде нас она завыла еще громче. Эдик подошел к дереву и начал звать ее: «Ну киса-киса пиздуй ка мне, киса-киса иди суда, киса-киса». На что киса похуй так же выла смотря как какой-то еблан, что-то ей говорит. Через пару минут и я присоединился к Эдику и мы уже в две глотки кричали: «Киса-киса… Писда ипаная спускайся оттудава!». Десять минут прошло даром кошак ни в какую ни хотел спускаться. Как заметил Эдик, что на компромисс она идти ни хочет, и придется принимать стратегическое решение – атаковать объект ракетами типа земля-воздух.

Видимо два года в ракетных войсках дают о себе знать. А под ракетами Эдик имел ввиду снежки. Мы принялись лепить их. Это сейчас я вспоминаю все это как глупую затею двух укуренных отморозков (в хорошем смысле этого слова), а тогда мы были настроены более чем серьезно. И вот мы начинаем свою атаку, но не чего у нас не получается, размахнуться, тем более попасть, в дубленке, да еще на высоту примерно в два этажа, очень сложно. Было принято решение снять верхнюю одежду и продолжить дальше. Я уже запыхался, с меня течет пот. Для нас это стало не, то чтобы заткнуть кошку и спокойно идти спать, на тот момент это стало целью всей нашей жизни. Эдик с злорадством лепил снежки и кидал их, в без того уже напуганную кошку. Но все равно ничего не получалось.

И тут в его довольно ебанутой голове созрел коварный план: «- Я ща залезу и скину эту тварь». – не найдя больше ни каково выхода сказал он. Зацепленный азартом я согласился с ним. Я подсадил его, он зацепился за сучок и дрыгая ногами стал пытаться залесть вверх. С большим трудом, хотя с большим это даже мягко сказано, он забрался на первую и довольно крепкую ветку на которой можно было и передохнуть. Кошка уже заметно угомонилась, наверное чувствовала, что холодной смертью не помрет точно, но еще не знала что шанс погибнуть от черепно-мозговой травмы увеличился.
Эдик лежал на толстой ветке обхватив ее обеими руками. Я закурил сигарету. И стоял ждал пока этот еблан отдохнет и полезет дальше.
-Эдик, ну че ты там? Давай пиздуй дальше! – крикнул я.
-Ну его нахуй, я дальше не полезу. – его глаза налились страхом и стали напоминать взгляд, того кошака, когда мы только к нему подошли.
-Тогда давай вниз слезай!
-Неа…
-Да ты че ебанулсо? Давай или на верх или вниз лезь.
-Да тут высоко бля.
Эдик стал напоминать вид того кошака, только не мяукал. Оба сидели на ветках и боялись спуститься.
-Эдик бля, давай спускайся, хуй с этим кошаком, я замерз уже. – кричал я думая что все же это подъебоны моего кореша.
-Неее… бля тут высоко. Давай накидай мне кучу снега я в нее и прыгну.
-Ну его нахуй где я тебе ща лапату найду, давай так прыгай.
-Ты пасматри какая тут высота…

Ну пиздец. Че же делать то. Вроде не шутит. Кто ж знал что он высоты боится. Тут я решил использовать метод безуспешно примененный на кошаке. Причем Эдика метод – «ракеты земля-воздух». Начал лепить снежки и пробывать сбить своего кореша. Хотя я знал что сбить его не получить, я хотел вызвать приступ агрессии на себя. Чтоб он спустился навалять мне пиздюлей. Но это было безуспешно. Он только громко матерился и плевался на меня, потому что больше он делать ни чего не мог. У нас была как война, я уварачивался от его плевков, а он нихуя ни мог от моих «ракет земля-воздух». Даже кошак заткнулся и смотрел как два взрослых мужика маются хуйней и пытаются заплевать и закидать друг друга. Я забыл даже зачем мы пришли. Длилось это не долго. Нас заметил проезжающий мимо патруль мусоров.

-Ну все пиздец доигрались. – опомнившись сказал я когда патруль подъехал к нам. Сложно представить о чем подумали мусора в тот момент, но картина была животворящая: на одной ветке взрослый мужик отбивается от моих снежков и громко материться, выше на другой кошак хриплым голосом завывает.
-Ваши документы. – без каких-либл эмоций сказал мне сержант. Че у них за ебаная манера, всегда сначала просить документы. На хуй я выходя из подъезда буду брать документы. Вообщем предложил проехать с ними.
-И этого с нами? – показывая на Эдика спросил я.
-И этого.
-Ну хуле снимайте. – ехидно сказал я.
Теперь картина была более красочная:два мусора уговаривали Эдика слесть вниз, кошак уже перестал выть, видимо голос пропал, вместо мяуканья получался какой-то хрип, а Эдик все так же всех посылал на хуй, ладно хоть плеваться уже не чем было.
Короче, вскоре нашли компромисс. Мусора подагнали свой УАЗик. Эдик спрыгнул к нему на крышу, затем слез. Полсе не долгих уговоров откупиться от мусоров нам стоило 500 рэ. Дома мы еще долго курили шишки и ржали над этой историей. Вот такое вот восьмое  марта.