Надо было торопиться. ОН был последним. И об этом знали все. ЕГО непременно надо было увидеть. Даже не столько мне. Потому что мне посчастливилось видеть ИХ. Зато мой сын никогда не видел ИХ в живую, разве только по телевизору. Да и слышал про НИХ мало что. Время такое циничное…
    Мы промчались по Новому Арбату, пока не упёрлись в пробку. Приходилось стоять и тратить драгоценное время. Я нервно закурил.
-    Пап, а ОН точно там будет?
-    Да, сынок, должен быть! ОНИ всегда там собирались в это время.
-    А ОН действительно последний? – не унимался сын.
-    Да! …ну во всяком случае ИХ больше нигде не осталось. Искали и не нашли. ЭТОТ точно последний – вздохнул я.

Машину пришлось бросить у метро. Лучше пару остановок проехать, чем мучиться в пробке. Так получится быстрее. Из метро зашагали ещё быстрее.
-    Пап, а за границей ИХ что, тоже совсем нету?
-    Тоже нету! Хотя знаешь, это странно. Я всегда думал, что там ОНИ останутся долго. Жизнь там сытнее и холёнее. Да и условия для НИХ там создавали приличные. А вот видишь, как всё повернулось, что последний из НИХ всё же наш! – улыбнулся я.

Москва дышала весной. Сирень набирала цвет. Солнце весело играло в утренних лужах. Мы сбавили темп и я снова закурил.
-    А мы сильно от НИХ отличаемся, пап?
-    Хмм… да как тебе сказать? Мы духом другие. Слабые. ОНИ выдержали такое, что мы вряд ли бы смогли!

А Москва уже начала гулять, отмечать. Народ активно толпился у питейных и закусочных. Урны и тротуары наполнялись пустыми бутылками, банками и прочим мусором.
-    Пап! А этот день, он специально для НИХ?
-    Нет, сынок, он для нас! Но сделали его ОНИ.
-    Пап, а какие из НИХ хорошие: наши или их?
-    Наши!!! Даже не сомневайся. Никогда! Просто сам поймёшь, когда маленько подрастёшь!

Мы вошли в парк. Шум и брызги, играющего на солнце фонтана, толпы полупьяной молодёжи, ничего другого уже не могло отвлечь нас. Мы были почти у цели. Чуть немного по аллее. Здесь направо…
-    А ведь знаешь, сынок, у нас в роду были ОНИ! Я тебе непременно расскажу об этом как-нибудь позже!
Сын посмотрел на меня то ли с недоверием, то ли с восхищением.

Наконец мы пришли. Это была лавочка в самом углу парка. В конце аллеи. На ней в одиночестве сидел старик в старом потрёпанном костюме. Глаза его были старыми – старше глаз не бывает у живого человека. Они были белые, почти бесцветные и слепые от всего того, что он видел за прошедшие годы. Его руки дрожали, сжимая скромные гвоздики. Он смотрел сквозь всех, кто проходил мимо него, и возможно видел, а может, и не видел их. Лычки, ордена и медали на обеих сторонах пиджака не оставляли сомнений. Это был ОН – последний ветеран Великой войны…
-    Пап, а ОН знает, что ОН – последний? – шёпотом спросил сын. Я вздохнул и опять
закурил…

"Война не закончена, пока не захоронен её последний солдат" А.В.Суворов