Я вот замужних дам не ебу. Нет, не мужей сцу. Просто делиться не привык. И в очереди стоять. И столкнулся с интересным фактом – почти у всякой свободной пелотки пренепременно имеется кот, если конечно можно назвать этим гордым словом кастрированное избалованное уебище. Нереализованные материнские инстинкты они так восполняют что ли. Впрочем, у замужних пелоток зачастую дома обитают аналогичные по сути субъекты.
Существа эти убогие привычно имеют обыкновение сцать в чужие ботинки (откуда у них могут быть свои), жрать исключительно ыксклюзив типа свеженькой молодой телятинки, царапаться, вести себя совершенно непотребно и всячески ревновать хозяйку. Причем баба скорее спустит по лестнице тебя, падонак, чем выкинет за шкирку в мусоропровод обожаемую бесполую зверушку. Мне так одна подруга и заявила: «Мой усатый кошак может нагадить в обувь». Говорю - «Пизды получит». «Тогда это будет последний раз, когда ты видел его хозяйку». Что на это можно ответить – « В твоих интересах найти способ, чтобы туфли сохранились сухими». Спрятала в шкаф.
После общения с этими выкидышами от фауны я с некоторой нежностью вспоминаю своего матерого котяру. Не то, чтобы я его любил как-то. Или следил за ним. Он и оказался у меня случайно – как-то я был проездом в Керчи, и ветхая, тощая как богомол бабка вынесла к рынку полугодовалого беспородного партизана с проникновенным взглядом и торчащим вверх хвостом. «Забери, сынок, пенсия маленькая – кормить нечем. Он у меня хороший, на улицу ходит, кушает все, даже вареную картофельную шелуху». «Ну че – поедешь со мной?» -спросил я у усатого полосатика. Тот потерся о ногу и так безнадежно глянул в глаза, что проснулась от богатырского сна совесть, а нога нечаянно опрокинула стоящий рядом бидон. Ну хуле – будем звать Бидон.
Животина оказалась благодарной, понимающей с полуслова, но с твердым характером. Видимо сказывалась нищее голодное детство. Для людей это тоже бывает полезно. Нормальному коту вообще никакой дрессировки не нужно – он интонации чувствует. И гадости делает не от злобности, а просто потому, что не знает как надо. Нагадил в хате – ткни мордочкой в лужу, пожури, потом подведи к лотку и погладь, похвали. И он навсегда запомнит, где положено испражняться.
На границе я сказал коту – «Не хочешь, чтобы ветеринарный контроль выкинул нахуй , забейся в угол и сиди тихо». Четыре часа, пока охуевшие от жадности таможенники и хохлограничники шмонали машину, его не было видно и слышно. Даже подумал, что он съебал куда-нибудь по дури. Только когда отъехали, Бидон вылез и заныл посцать. По приезду хищник получил в свое распоряжение ошейник от блох, открытую форточку первого этажа, миску, наполнявшуюся едой раз в день, и право лежать сверху на теплом мониторе, когда я работаю за компьютером.
Видел я его нечасто. Встречались только на пару минут по вечерам, когда в ответ на тепло моих рук Бидон заводил в недрах своей шерсти моторчик и довольно урчал. Жрал все, но особенно любил маленькие куриные косточки и готов был родину продать за натуральную оболочку горячих сарделек.
Пиздил я своего усатого квартиранта только раз. Зашла подружка в шубейке, кот почуял чужой запах и пометил это произведение скорняжного искусства своей дьявольски вонючей секрецией. Бидон уныло висел мешком в одной моей руке, пока вторая производила весьма чувствительную, до хруста костей, экзекуцию. После этого в квартире никогда не воняло.
Незаметно котяра вырос и превратился в агрессивного шустрого буяна без малейших признаков жира на большом мощном теле. На улице в руки не давался даже мне. Жестоко и глубоко царапал носы глупых домашних собак калибром от мопса до ротвейлера, имевших неосторожность за ним погнаться, успешно дрался за кошек с многочисленной окрестной братвой, разорял вороньи гнезда, после чего неоднократно возвращался с иссеченной острыми клювами до блестящего черепа головой, небезуспешно охотился за голубями. Перед возвращением на балконе тщательно вылизывал все от яиц до подушечек лап и только чистым заходил в дом с привычно задранным хвостом, показывая при этом всему миру наличие действующих мужских признаков. Постепенно выползающие на свет котята в районе начали приобретать знакомый полосатый цвет со слегка дымчатым оттенком.
Бывало, что мы друг друга лечили. Меня угораздило схватить воспаление легких среди лета и он две недели не слезал с моей груди. Потом я пихал в его горло таблетку не кошачьих размеров, когда нашел окровавленного, со свистом сипящего, с идущей изо рта пеной под дверью. Мне доводилось до этого лечить животных. Это неблагодарное дело, заканчивающееся кучей плохо заживающих царапин и потрепанными нервами. К моему удивлению Бидон вытерпел всю экзекуцию молча и без истерик. Потом пару дней грел пальцы моих ног из чувства благодарности. Я даже заебался об него спотыкаться и прогонять.
Дальше пути наши начали помаленьку расходиться. И я, и Бидон дома стали бывать реже, миска с едой стояла то пустой, то нетронутой. Встретил его на рынке. Хитрая бестия сколотила банду из наглющего рыжего великана-кота и небольшой злобной желтой дворняги. После предварительных жестоких разборок с процветавшими конкурентами за жизненное пространство они по-тихому крышевали это заведение, авторитетно шныряя между рядами и выпрашивая у сердобольных толстых теток-торговок свежие потроха и обрезки. Судя по довольному лоснящемуся виду, перепадало им этих щедрот немало.
Сгубила его, как принято, женщина. Он забрался с кошкой в маленькую отремонтированную глухую коморку подвала и, пока предавался веселому действу, оказался замурованным плотной дверью благодаря служебному усердию дворника. Благородства в Бидоне, правда, было не много: перед тем как издохнуть он сожрал свою интимную подругу. Видимо, сказалось плебейское происхождение. Хоронить я его не стал – просто выкинул на шуфле в мусорку.
К чему я его вспомнил? Был на днях в Пензе. Красивый небогатый городишко с кучей ВУЗов и даже собственным художественным училищем, студенты которого продают почти задаром свои работы на главной пешеходной улице. Гуляю по ней – мужик приколебался: «Давай портрет нарисую», а рядом деваха сидит и впаривает рисунки на бархате всевозможные. Неплохие такие, талантливые. Нет, говорю – если только она мой портрет забабахает. Та сразу запах бабла уловила – «Не вопрос, только нарисую как вижу». Рисуй. Покарябала чего-то для наброска – «Завтра приходи забирать». Представьте теперь мое опупение, когда с полученной утром картинки на меня смотрели умные глаза моего кота.
