Ранняя осень 1982г. Короткий инструктаж в дежурной части областного УВД.  «Оружие сдать! Поступаете в распоряжение прокурора-криминалиста. Задача – обеспечить выполнение следственного действия – воспроизведения показаний подозреваемого на местности». Садимся в УАЗик – «таблетку», заимствованную из нашей санчасти. Забираем прокурора – криминалиста с кинокамерой. По пути в ИВС (изолятор временного содержания) до меня доходит, что всех присутствующих (в том числе прокурорского работника) объединяет хорошая физическая форма и знание боевых единоборств. В ИВС нам отгружают клиента. Рост 150 см в прыжке, на вид  - лет 20, классический уебанец, очень нервничает. Клиент тут же пристегнут наручником к Володе – оперу под 2 м ростом и 120 кг весом. Ещё одна остановка - около в\ч внутренних войск. К нам присоединяются два «Урала», набитые вооружёнными срочниками. Блядь, что же он такое сотворил?

По ходу поездки опер и прокурор стимулируют память уебанца разговорами на тему: «Ты сейчас всё очень подробно вспомни, помоги нам, а потом мы тебе поможем, скостим срок ниже нижнего блаблабла.»

Едем за город. На 40 км проезжаем деревню – место компактного проживания  этнических немцев. Аккуратные домики, чистота, порядок, достаток. Через пару км останавливаемся около убранного поля. «Уралы» блокируют дорогу с двух концов. Возле стога на краю поля начинаем «воспроизводство».

Жила-была в той красивой немецкой деревне 11-летняя маленькая немка. Ходила она в школу в другую деревню – побольше за 3,5 км. Проходил её путь как раз мимо этого поля.
А уебанец как раз это поле убирал (комбайнёр, блядь). В общем, убил он её и выеб или выеб и убил не суть важно в контексте дальнейшего. А важно то, что в течении 2 дней он неоднократно (4 или 5 раз - он путался) уебанец приходил долюбить труп, предусмотрительно прикопанный в стог соломы. Взял его за хобот прямо на месте получения кайфа очень колоритный участковый. (Средний рост, значительный избыточный вес, возраст за 40, лысина, морда красная – хоть прикуривай, нос – фиолетовая слива).

Несмотря на одиозную внешность, участковый повёл себя в этой истории образцово. Дав уебанцу в дыню, он дотащил его до своего мотоцикла и привёз в райотдел. Потом опергруппа райотдела втихую, ночью, осмотрела место происшествия и убрала труп, оставив охрану в гражданском.

Прокурор снимает кино, уебанец чувствует себя звездой большого экрана, аффтар дублирует ключевые моменты фотосъёмкой и ведёт звукозапись. На лицах остальных присутствующих написана ОХУЕННЫМИ БУКВАМИ борьба общечеловеческих ценностей и служебного долга. Становится понятно, почему нас не вооружили.

В ходе осмотра стога выплывают некоторые пикантные подробности: полупустой пузырь самогона, закусь в виде лука, крупнозернистой соли, картошки в «мундире». Большая упаковка ваты  (материал двойного назначения – подтирать известное место и вместе с одеколоном «Русский лес» служить затычкой в носу, а то труп начал припахивать).

Укладываемся минут за 40, возвращаемся в город. При сдаче уебанца в ИВС слышим адский грохот и крики. На вопрос: «Чё за хуйня у вас тут?» ответ: «Жулики просят вашего клиента к себе в гости».

Уебанец был признан невменяемым. Когда я спросил знакомого эксперта-психиатра: «С хуя ли?» получил от неё ответ: «Специалист, блять. Запомни, сынок, в СССР некрофилии нет. Если бы я признала его вменяемым, то меня саму признали бы невменяемой. Давай ещё по чуть-чуть». Невменяемость с таким анамнезом легко приравнивается к 7 годам расстрела и каждый день насмерть, думаю свой ад на земле он получил.

Участковый был вынужден перевестись в другой район, немцы его прессовали за то, что он не отдал им уебана.

Фотки, негативы, кинолента, звукозапись сгинули вместе с делом в архиве.