(Перевод с албанского: Антон Золотарев)






*  *  *

21:18

— Самое хуёвое, что может случиться – это оказаться в неправильном месте в неправильное время, — сказал Вилен Владленович, застегивая чёрное кашемировое пальто.

Димон осторожно облизнул разбитую губу и поморщился.

– Придурок, специально прилагающий усилия к тому, чтобы нарваться на джокер, полностью безнадёжен. Психиатрия тут бессильна, я думаю. Какого хуя тебя потащило на эту… как его?... тусу. Вроде не пацан ведь уже. Пора бы уж выдернуть шило, из жопы-то.

Шеф подошёл к зеркалу и поправил загнувшийся сзади воротник. Димон молча разглядывал ссадины на разбитом кулаке.

— И это – лицо компании! Лучший верстальщик-"акробат"! Ты посмотри на себя в зеркало-то, Франкенштейн! Фейс-контроль ты сейчас не прошёл бы, наверно, даже в мусарне.  Чмо, бля… Заёбся я тебя отмазывать – во как! (Шеф провёл ребром ладони по гладко выбритому подбородку.) На вот тебе… две сотки. Возьмёшь отгул до конца недели. Синьку больше не жри. И о бабах забудь. Усёк? И чтоб за эти дни привёл ебло в соответствие с фотографией в паспорте. Всё. Сгинь, нахуй, с глаз моих долой!

Вздохнув, Димон сунул в карман две зелёных бумажки, кивнул шефу и повернулся к двери.

— Нет, постой-ка! Поможешь мне дотащить до машины эту хрень. – Вилен Владленович пнул носком ботинка заклеенную скотчем картонную коробку из-под бумаги для принтера.

Коробка оказалась неожиданно тяжёлой. Человек непосвящённый мог бы подумать, что в ней лежат кирпичи, но Димон знал точно, что кирпичей там нет. Ни одного.

Выйдя из квартиры и спускаясь по лестнице вниз, Димон из последних сил держал коробку перед собой, опасливо ощупывая ногой ступень за ступенью…

21:23

Дверь вишнёвой "девятки" слегка приоткрылась, и из неё выпал пластиковый пакет. (Завтра в нём найдут использованный шприц, две пустые ампулы и клочок ваты со следами горячей кавказской крови.) В машине сидели двое. Время шло, клиент заставлял себя ждать, и Муса заметно нервничал, несмотря на свежий раскумар. Его ладони лежали на руле. Пальцы правой руки отбивали по кожаной оплётке нервную морзянку. Иса сидел рядом, с брезгливой гримасой уставившись на воронёный глушитель, торчащий из открытого бардачка.

— Я ему говорю: брат, хочу "Глок". Он говорит: обойдёшься, брат, да? "Глок" надо ещё где-то искать, а "Стечкин" – вот он, да? "Стечкин" не хуже… Откуда ему знать, что хуже – что лучше? Да? Я ведь ему сказал: брат, хочу "Глок". "Стечкин" – ничего, да, но я-то хотел "Глок"…

Муса медленно повернул голову, бросил злобный взгляд на Ису – но промолчал…

21:26

Вилен Владленович распахнул подъездную дверь и пропустил вперёд Димона с коробкой. К счастью, "Сааб" шефа находился совсем рядом с подъездом, сразу за вишнёвой "девяткой", и Димон решил, что, скорее всего, всё-таки сможет без передышки допереть эту ёбаную коробку до багажника. И ещё он подумал о том, почему это у "девятки" габариты не горят, а движок работает? Движок, бля, попёрдывает, а габариты нихуя не горят…

Побрякивая связкой ключей, шеф держался рядом, продолжая грузить своего беспутного сотрудника:

— Если ты по жизни тупой, то уж никто тебя не научит, как нигде не обосраться и ни в чём не лохануться. Никто тебе, чучелко, не объяснит на пальцах, где нас ждёт банальный атас вульгарис, а где – кромешное палево. Такие вещи надо, блядь, жопой просекать! Вот я, например. Прошёл в девяностые годы, так сказать, по всем фронтам, вдоль и поперёк, – и, как видишь, ни одной царапины! Конечно, издательский бизнес – это тебе не нефтянка, но и здесь вполне можно было под прицел тыкву подставить. Это как нехуй делать. Ты вспомни того же Сракандаева, или "Мельника" Печорского, или, к примеру, Яшу "Трубочиста"… Ну, и чё? И где они теперь? "Мельника" Печорского утопили, нахуй, в Женевском озере. Яшу "Трубочиста" завалили в ИзраИле, глухой ночью. Подвели к Стене Плача – и шлёпнули. Кадавр, кстати, так и не нашли. Так, по мелочи: мозговое вещество соскребли со стены, отстреленные яйца обнаружили в Хайфе, а нижняя челюсть с вырванным протезом нашлась в Тель-Авиве, в музейном запаснике. Вот по этой челюсти его и опознали – прямо как питекантропа, хе-хе…. Про Сракандаева я уж и не говорю – сам всё знаешь… А всё почему? Потому что, в отличие от моей, бесчувственная была у них жопа… кто бы что ни говорил… Про того же "Ослика - Семь Центов", хе-хе… Но это уже другая тема, к вопросам личной безопасности не имеющая никакого отноше…

21:28

Когда Иса, передёрнув затвор, неспеша вынырнул из "девятки", издатель обернулся, всё понял и выронил связку ключей. Первая пуля вошла в шею. Вилен Владленович зажал рану рукой и обиженно прошептал: "Вы это не-е…" После второго выстрела он громко пукнул, пару раз качнулся на нетвёрдых ногах и как-то слишком внезапно обрушился вниз, мордой в асфальт. Иса подошёл ближе, печально вздохнул и сказал: "Иншалла…" Затем он опустился на корточки, приставил ствол к затылку издателя и, брезгливо поморщившись, произвёл контрольный выстрел…

Вспомнив о Димоне, застывшем в двух шагах от трупа с тяжёлой коробкой в руках, Иса поднялся на ноги и вежливо произнёс:

— Ты, брат, эту коробку не в его багажник положи, а в наш, да?

Димон сморгнул, быстро кивнул головой и бросился к "девятке".

— Да не спеши ты так, брат, а то ещё упадёшь, испачкаешься, да? — сказал Иса, открывая багажник.

Димон аккуратно пристроил коробку между запаской и домкратом, выпрямился и спросил:

— Теперь всё? Можно идти? Я ведь больше не нужен, нет?

— Нет, ты больше не нужен. Спасибо, брат, — сказал Иса и выстрелил, почти не целясь…

Пуля вошла в лоб — точно в то место, где у духовидцев раскрывается "третий глаз". Димон духовидцем не был, и поэтому его несуществующий "третий глаз" никак не пострадал. Пробив лобную кость, пуля застряла в затылочной части головы, попутно разрушив "мозолистое тело", соединяющее оба полушария головного мозга. Так что завтрашний патологоанатом не ошибётся, когда в шутку скажет, что за мгновение до смерти покойник перенёс классическую лоботомию…

*   *   *

ДИМА. Где мы?

МИТЯ. Низнаю, где ты, а йа здесь.

ДИМА. Что ты видишь?

МИТЯ. Равнина, блиа, галимая до самаво гаризонта. А болше и невидно нихуйа.

ДИМА. Передо мной – совсем другой ландшафт… Но это неважно… Что-то мне говорит, что сейчас я должен идти вперёд.

МИТЯ. Ну так иди, хуле… Я тоже пойду, тамъ далльше какаято хуита валяиццо.

ДИМА. Ты это о чём?

МИТЯ. Какойто плять ибучий кусок гавна ф чорном пальто нах. Щас падтинусь паближе… Ой бляяя… Хуясе! Да эта никто иной как твой шефф и ниибацца работадатель. ВВ вопсчем. Он паставлен раком, кругом фсо в кровисчче нах, в джоппу вбит телеграффный столб. Такой ахуенный што пездецц. На столбе многа буков… Щас пачитаем нах… Написано типо кровью и нипанашему на пендосском – JOCKER. Што ето за ахтунг??? Нипанимаю нихуйа…

ДИМА. Что еще ты видишь?

МИТЯ. Это всио сзади. А спереди исчо гаже. Ибло у него такова же цвета как выбливанный винигретт нахх. Язык валяеццо рядом. Бивни выбиты нах, фсе до паследнего. В пасть ввинчен типо пожарный шлангк. Насос гдето снизу гудит нах и канчает ему ф пасть.

ДИМА. Я не понял — качает или кончает?

МИТЯ. Качаит и каньчаит. Штото типо сперьмы, но ето другое. Хуй иво знаит, нимагу панять нихуйа. Но ваняит так, што глаза щщыплет. На шланге висит табличчка, на ней много руских букв. Типа цытато из биплии: ВКУШАЯ, ВКУСИХЪ МАЛО МЁДА, СЕ АЗЪ ДОГОНЯЮСЬ… Гыыыы!

ДИМА. Понятно…

МИТЯ. А у тибя там чиво? Такая же хуита, нет?

ДИМА. Я где-то в горах. Кругом лес. Где-то рядом журчит ручей…

МИТЯ. Ага! Вижу эти ебучии горы нах. Но далекоооооо што пездец. Ето полдня надо шкандыбарить, блиаттство!.. Ланно, поплетёмся, хуле! Впереди у нас целая вещщность, гы-ы! Ты мне навстреччу, а йя тибе. У падножия встретимсо, ОК?

ДИМА. Тут вот ещё хижина, прислонённая к скале, поросшей кустарником… Хозяев пока не вижу. Всё тихо. Внутри тоже никого. Никакой мебели нет вообще. Посредине, на полу, лежит чайная доска. На ней – терракотовый чайничек и такая же чашка. Зелёный чай, ещё тёплый…

МИТЯ. Хуйово што не ссакЭ, гыыыы!

ДИМА. Кстати, как ты думаешь, почему мы слышим друг друга, как будто бы были рядом, но при этом не видим?

МИТЯ. А хуле тут непанятнава? Ты жывёшш в маей галаве, а йа ф тваей. Как можна видить таво, кто залез в твою репу и там пиздИт всякоразно? Ето нихуйа нивазможна, так што обломись, камрад…

ДИМА. По-моему, наша общая "репа" осталась… ТАМ, где осталась.

МИТЯ. Да уж, брателла, папали на измену, 2 в 1-м, и хуй поймёшъ, хто первонах??? Эт была классико! Как паследняйа гопота влетели, блиа-а…

ДИМА. Тут, в хижине, есть ещё кое-что… Как бы чёрная боксёрская груша, в форме развитого мужского торса. Дорогая, наверно… Подпружиненная стойка врыта в земляной пол. Ни ног, ни рук, ни головы, понятно, нету. На плечи наброшен длинный красный халат с жёлтой оторочкой по краям. На рукавах армейские нашивки… Похоже, это не просто халат, а военная форма… Азия, Начало ХХ века. Может, Монголия, или Тува, или Тибет…

МИТЯ. Если ето форрма, то далжны быть пагоны нах.

ДИМА. Их нет. Есть только чёрные нашивки на рукавах. А больше никаких знаков отличия нету.

МИТЯ. Што есчо за нашыффки?

ДИМА. На них вышиты золотом две скрещённые ракеты, похожие на ритуальные ваджры… Или это ваджры, похожие на ракеты?... Под ними надпись… На кириллице, но это не русский…

МИТЯ. Ну и што тамм?

ДИМА. Текст такой: "Монгол-ХУММ-батыр-оол". Не знаю, что всё это значит…

МИТЯ. Отт заипал, ступидо! На маньголском ето значит тока адно: "Бригадный генералъ мангольсских ПВО".

ДИМА. Хм-м… П.В.О.! Аббревиатура более чем двусмысленная… Кстати, откуда ты знаешь монгольский?

МИТЯ. Ты ни забывай, штто я закончилъ два ПТУ, приччом адно – в самом Бабруйске, нах! Каэшна, йа былъ двоеччник галимый, бля… Но па батанике и мангольсскому у миня фсигда было "5". Хуясе! Да длиа меня манггольский как радной, нах!

ДИМА. Ну да, как родной албанский… Если ты такой образованный, то скажи, как ты думаешь, что всё это значит? И где хозяин всего этого барахла?

МИТЯ. Так ты ж передъ ним и стоишш! Етот безбашенный фуфел и есть генералъ Пе Ви О!

ДИМА. Хм-м… Значит, этот ацефал – и есть хозяин этих мест? Любопытное предположение! Если, конечно, я тебя правильно понял…

МИТЯ. Када ты миня правельно панималл? У етого места ващще нету Хазяина. А нащщот "ацыфала" ты не гони, нахх. Как гласитъ египитскайа инародная пагаворка, "лутше быть ацефаллом, чем кеноцефаллом." Кста, для гинералла тибя ващще нету никак. Ни збашкой, ни безз башки. Длиа ниво вобсче нихуиа нету. Онъ ето понялл, када прачитал книшшку Ебанишада.

ДИМА. Как это – ничего нету? Я не понимаю… Если кто-то говорит: "ничто не существует", значит, всё равно должен существовать ТОТ, КТО ГОВОРИТ, что ничто не существует. А если говорящий существует, значит, должен существовать и ТОТ, КОМУ ГОВОРИТСЯ, то есть кто-то другой, — а значит, должно существовать и всё остальное. Разве не так?

МИТЯ. Димагогия, бля…

ДИМА. Хорошо, допустим, что так. В конце концов, на уровне языка можно доказать любые предположения, в том числе и диаметрально противоречащие друг другу. Но попробуй задать себе такой вопрос: существуют ли ВО МНЕ САМОМ какие-нибудь свидетельства реального опыта? Какие-нибудь несомненности, в которых совершенно невозможно усомниться?

МИТЯ. Йесли тока кагда мне будут фставлять в жоппу паяльник. Тагда я точна нискажу, что ето всио моя иллюзийа, "сансарра" галимая и "пакрывало Майи". Ето точна будетъ ниибаццо риальный жызненный опытт.

ДИМА. Вот-вот! Я бы только добавил, что очевидная НЕСОМНЕННОСТЬ страдания заставляет предположить существование другой несомненности – с положительным знаком.

МИТЯ. Ты гавариш о йеппле, штоли?

ДИМА. Я говорю о гораздо более возвышенных переживаниях… Но тебе этого, наверное, не понять.

МИТЯ. Ага… Куда уж намъ, баббруйским…

ДИМА. Но если какое-либо переживание действительно реально, значит, есть ТОТ, КТО его переживает. Ведь ощущение не может длиться без того, КЕМ оно ощущается. Ведь так?

МИТЯ. Ну? И хуле?

ДИМА. Дело в том, что если есть ТОТ, КТО ощущает – значит, есть и всё остальное. Вся вселенная, от бактерий – до галактик! Во всех трёх мирах, возможно, есть только одно существо, которое действительно не существует. И это — бригадный генерал монгольских ПВО, зелёный чай которого я сейчас допиваю.

МИТЯ. Ты давай, домаччивай сфой чай, фелосафф! Да и спускайся, блиа, к падножию. Йа то уже на падходе, нахх. Тут пездато, ващще… Река, пальмы, песокк и всо такое… Тут пока и зависнемъ, два пертца, как два рабинзона… Может, тут где-нить и пелотки есть. А хуле?..