Всегда я стремился к европейской культуре и хорошим манерам. Не всегда и не все удавалось, но я стремился. Помню, когда учился держать вилку в левой руке, сильно поранил щеку. Надеялся даже, что останется мужественный шрам. Но ранка быстро затянулась, и всю жизнь женщины любили меня меньше, чем мне того бы хотелось. А если честно – то и не совсем так, как хотелось, не по-европейски. Скажем прямо: минета попробовать не удалось. Жене один раз намекнул – получил по морде. На работе пьянка была по случаю премии, сотрудницу почти уговорил – так за ней муж пришел. В курилке перед туалетом нас застал. Она в дамский заскочить успела, а я сделал вид, что только что из мужского вышел и брюки просто застегнуть не успел. Хотя я всегда брюки в туалете застегиваю, и другим замечания делаю, если непорядок вижу. А тут нехорошо получилось, он мог подумать, что я всегда так из туалета выхожу.

И вот недавно пришлось в командировку поехать. Билет за неделю взял, я – человек организованный. Прихожу на вокзал за 5 минут до отправления. Никогда не прихожу раньше, ценю свое время. Протягиваю проводнице билет. Она смотрит, возвращает его мне и говорит: «Вот завтра и уедете». И тут у меня – ну, не вся жизнь перед глазами пронеслась, а тот момент, когда я билет покупал. Покупал я его на второе число, а сам думал, как удачно мол – я второго уезжаю, а теща приезжает третьего. И попросил машинально билет на третье. Наверное, так. А если и нет – до отхода уже пара минут, а ехать-то надо. Короче, уговорил проводницу. Согласилась взять меня в служебное купе. Через часик сходил в вагон – ресторан. Постепенно повышается культура – в ресторане уже курить не разрешают. Солянка, правда, по-прежнему отвратительная. У меня от нее всегда изжога, но не таскать же с собой жареную курицу, как передовик производства по дороге в санаторий?

Возвращаюсь – а в служебном купе пополнение, проводница даму еще одну взяла. Уступил я, как положено, нижнее место, сам на верхнюю полку залез, кроссворд стал заполнять. Попутчица моя, впрочем, больше в коридоре возле окна стояла – то на пейзажи посмотрит, то на пассажиров, мимо протискивающихся. Вроде как знакомых высматривает. Вскоре свет в вагоне включили, попутчица в купе вернулась. Да оно и понятно – за окном темень кромешная, ни зги не видно. Дверь закрыла, и на кроссворд мой смотрит.
- Что, говорит, все разгадали?
- Большей частью – отвечаю, - уже, пожалуй, и на боковую пора.
- А не рановато ли? – спрашивает.
Думаю, не надо вам подробно объяснять, к чему дело пришло. Для приличия сбегал я еще раз в ресторан, взял бутылочку вина сухого красного, выпили мы немножко, да и за дело. Да и что там рассусоливать? Прогрессивные, свободные люди в свободной стране. А дама – то оказалась даже более прогрессивной, чем я мог рассчитывать. И начала с того, о чем я только собирался ее попросить. Ну, то есть… Короче, взяла в рот. И это еще мягко сказано. Уж так она головой трясла, так сосала, так чмокала… А вот когда я попытался по-обычному закончить – даже сопротивляться стала. Не хочу, говорит, не надо, не сейчас. Какое там – не сейчас, я же тоже должен женщине удовольствие доставить. В общем, разложил я ее – а она говорит: «Ну, смотри». Посмотрел. Она, кстати, это место бреет. С неделю назад, пожалуй, сейчас уже пикантное покалывание ощущалось.

Провозились мы полночи. Просыпаюсь – а она уже вышла. Такое вот дорожное приключение вышло. Приехал я в командировку, занимаюсь делами – день, два – на третий чувствую, чешется живот. Ну, и ниже. И вроде душ принимаю ежедневно, а чешется. В конце недели уже просто ужасно. Пошел я к дерматологу – что за раздражение, может аллергия? Экология сейчас – сами знаете, какая. Посмотрел он, хмыкнул, и спрашивает: давно посторонние контакты были? Я даже не понял сразу, что в виду имеется, так он объяснил. Вошь говорит, лобковая. Мандавошки у вас, по простому говоря. Хотите посмотреть? Что – то с живота у меня сковырнул, и под микроскоп положил. Посмотрел я. Такая свирепая с виду гадость… Ничего, сейчас это быстро лечится, говорит врач, только домой, к жене не спешите. Повезло вам еще, могло и СПИДом закончиться, не говоря о французской, скажем, болезни. Французской болезнью, как оказалось, он сифилис называл. Вот те и на. Выписал он лекарство, купил я, и несколько дней все у себя лечебным аэрозолем брызгал. Запах, кстати, приятный. Командировку все равно продлять пришлось бы – так по работе складывалось. А по дороге домой я еще раз все вспомнил – как она это делала. И не пожалел. Хотя, конечно, хорошо, что не французской болезнью все закончилось.